— Да у него ружье! — воскликнул Кальвин.

— Плохи наши дела. — Эдди сдал назад, вывернул руль, и на протяжении пятидесяти ярдов «додж», визжа покрышками, набирал скорость. Проехав примерно с милю по автостраде, Эгги свернул на узкую сельскую дорогу и выключил мотор.

Все трое парней вышли, стали разминать затекшие мышцы, потом их вдруг разобрал смех. Едва спаслись… Смеялись они нервно, размахивали руками и притопывали, стремясь доказать самим себе, что ничуточки не испугались. Потом стали гадать, где сейчас может быть патрульный автомобиль. Навели порядок в кузове, выбросили пустые банки в канаву. Прошло минут десять — копа на патрульной машине видно не было.

И тут Эгги озвучил очевидное:

— Вы как хотите, ребятки, но нам надо добраться до Мемфиса.

Кальвин, которого куда больше влекло в «Десперадо», нежели в больницу, кивнул:

— Само собой. Уже довольно поздно.

Роджер застыл посреди дороги, а потом растерянно пробормотал:

— Я потерял бумажник.

— Что?

— Я обронил бумажник.

— Где?

— Да там. Должно быть, он выпал, пока я писал.

Оставалось надеяться, что в бумажнике Роджера не было ничего ценного: ни денег, ни водительских прав, ни кредитных карт, никаких записных книжек — ровным счетом ничего хорошего, кроме использованных презервативов. И Эгги уже хотел спросить: «А что там было?» — но не стал, поскольку знал: Роджер наверняка будет доказывать, что его несчастный бумажник был битком набит ценностями.

— Я должен найти его, — сказал он.

— Уверен? — спросил Кальвин.

— Да там у меня деньги, права, кредитные карточки — все!

— Но у старика ружье.

— Когда взойдет солнце, старик найдет мой бумажник, позвонит шерифу, тот свяжется с шерифом округа Форд, и тогда нам крышка! Дураки! Неужели не врубаетесь?